Поза, в которой оставили жертву, не имела ничего общего с естественностью или случайностью; она была пугающе театральной, почти ритуальной. Этот зловещий «почерк» сразу дал понять местным жителям и прибывшим властям: здесь произошло нечто, выходящее далеко за рамки обычного криминала, и тихая жизнь общины оказалась под угрозой.
Детектив Моника Кеннеди, прибывшая на место происшествия, мгновенно ощутила холод, который не был связан с пронизывающим горным ветром. Её профессиональный опыт подсказывал: это не единичный инцидент. Тщательность, с которой была подготовлена сцена преступления, указывала на расчетливый ум и долгосрочный план. Моника опасалась худшего — того, что это кровавое открытие является лишь началом масштабной и ужасающей кампании, направленной на то, чтобы посеять хаос и страх среди людей, привыкших к безопасности и уединенности.
Для этой сплоченной сельской общины наступали темные времена. Каждый житель теперь стал потенциальной целью в игре, правила которой диктовал невидимый и безжалостный противник. Моника понимала, что если она не сможет остановить зло в самом зародыше, оно ударит прямо в сердце их маленького мира, разрушая доверие и превращая идиллию в место охоты. Время работало против неё, а каждый следующий шаг преступника грозил новыми жертвами, оставляя после себя лишь вопросы без ответов и леденящую душу неопределенность в каждом доме.
